Начнем с одной из самых известных моделей — с киборга. Этот образ появился где-то в начале 60-х, но стал частью популярной иконографии уже в 80-х — технологии, полностью сросшиеся с плотью и ставшие единым целым. В нашей жизни много технологий, от которых мы очень зависим. В какой-то мере мы можем быть с ними единым целым, но возникает вопрос: срастаемся ли мы органически? Если технологии не интегрированы полностью в органические формы, это возможно. Но тогда это и не киборг. С 80-х и до сегодняшнего дня прогресс не шел в направлении киборгизации.
профессор искусств в SUNY Buffalo, основатель Critical Art Ensemble
Для начала давайте различать два вида киборгов. Ко второму можно было бы отнести буквально каждого в этом зале. Я смотрю и вижу множество людей с мобильными телефонами в руке. Легче всего заставить людей нервничать и тревожиться, если сказать, что вы собираетесь отобрать у них телефон или компьютер. В этом плане можно сказать, что интеграция тела и технологий, которые обеспечивают удовлетворение разных потребностей, действительно существует.
Но мы все-таки пока говорим не о Робокопе или Терминаторе, так как полной интеграции пока не существует. Ближе всего ко второму виду киборгов подошли военные. Солдаты, действительно, очень тесно связаны с разными технологиями, будь то броня, приборы наблюдения, оружие. Но полной интеграции нет и здесь. Технологии и плоть не соединены неразрывно, это не настоящий симбиоз, где одно не может существовать без другого. Отношения между телом и технологиями становятся все интенсивнее, но их нельзя назвать нераздельными.
Отвечая на вопрос, можем ли мы стать настоящими киборгами, я бы сказал, что это будет очень непросто из-за культурного барьера, стоящего на пути подобной необратимой интеграции. Кто-то может сказать, что киборги первого вида все-таки существуют. Например, человек с кардиостимулятором или со слуховым аппаратом. Разве это не форма интеграции? Действительно, фактически тело и технологии соединены, но концептуально это некорректное сравнение. Дело в том, что ни кардиостимулятор, ни слуховой аппарат не отменяют человеческой природы, они ее усиливают. Эти технические средства решают некоторую проблему, возвращая человека к норме. Технология просто помогает сердцу биться нормально, и ничего больше. С концептуальной точки зрения это не модель постчеловека, в которого он мог бы эволюционировать. Технологические решения стабилизируют и возвращают нас к норме. Если уж на то пошло, такие технологии работают против многообразия как всего, что могло бы привести к отклонению человека от нормы, как мы ее сегодня понимаем.
Никто из нас в ближайшее время не будет напоминать героя фильма «Человек на шесть миллионов долларов». Если рассматривать человека с кардиостимулятором как киборга, придется признать, что это очень жалкий киборг, уж точно не новая ипостась постчеловека, не «бионический человек».
Что я имею в виду под культурным барьером? Теоретически все замечательно: разве плохо было бы внедрить в тело какую-то технологию, с помощью которой мы бы быстрее и лучше соображали, дольше жили и были бы более гибкими и сильными? Но мне кажется, что, хотя мы очень любим об этом думать, на самом деле мы к этому не готовы. Мы слишком держимся за свое понимание того, что значит быть человеком. Кадр из фильма The Six Million Dollar ManВы, наверное, знакомы с проектом иракского художника Вафаа Билала «3rdi», посвященным системе видеонаблюдения. Он хотел, чтобы всюду, куда бы он ни пошел, велась фотосъемка и фотографии тут же выкладывались в интернет. Это был как бы вызов государственным службам наблюдения, а они, думаю, за ним следили. Так они всегда могли посмотреть, где он находится. Такая вот тактика от противного: вместо того чтобы стараться оставаться невидимым, он был видим каждую секунду и производил огромное количество информации, с которой было трудно справиться.
Сперва Билал никак не мог найти врача, который согласился бы вживить ему в голову крепеж для фотокамеры. В конце концов ему это удалось. Врач сказал: «Хорошо, ради искусства я вставлю вам в затылок эту штуку. В любом другом случае это идет вразрез с врачебной этикой». Но вот как дело повернулось дальше: сталкиваясь с незнакомой формой наблюдения, люди начинали нервничать, так как это — самый большой страх в XXI веке.
Никого не беспокоит, что в этом зале есть видеокамеры или что кто угодно может в любой момент достать телефон и начать фотографировать. Но какие-то непривычные формы, с которыми мы не сталкиваемся каждый день и которые не стали для нас рутинными, нас пугают. Куда бы Вафаа Билал ни пошел — а он преподавал в Нью-Йоркском университете, — возникало волнение, начинались жалобы, и итог всегда был один и тот же. Его предупреждали: «Вы не можете взять и заявиться с камерой, которая все время фотографирует». Что нам это говорит о перспективах киборгизации? Мы знаем, что вокруг нас постоянно множество камер, но когда мы встречаемся с камерой, которая в некотором смысле является частью тела, срабатывает тревога.
Вафаа Билал. «3rdi»Другой пример — Стеларк. Он пытается приобщить нас к этой модели уже больше 30 лет. Его проект поднимает самые разные проблемы. Во-первых, у него ушло два года на то, чтобы найти врача, который согласился бы на такой эксперимент. Остальные врачи говорили ему, что это нарушение врачебной этики, нет никаких показаний хирургическим способом помещать ухо на руку. А ведь многие из этих врачей делают подтяжки лица, липосакцию, но ухо на руке — это подозрительно, ненормально и в некотором роде необратимо.
Читать дальше.
Комментарии:
Авторизуйтесь, чтобы оставить отзыв